«ДОЛГОВРЕМЕННАЯ, ПОЛЕЗНАЯ ОБЩЕСТВУ ЖИЗНЬ...» | Печать |

Благотворители на Руси были всегда, ведь милосердие — одна из главных ценностей согласно не только христианскому, но и всем другим традиционным вероучениям. Бурный всплеск благотворительность в России пережила с началом войны 1812 года.

«Русский инвалид», 1 февраля 1813 года:

«При благоприятных знамениях, под благими созвездиями начинаются сии листки!
Протекла ночь рода человеческого. И короткий на дальнем горизонте рассвет возвещает День прекрасный!..

Еще кровавые туманы ложатся, еще над ними носятся мрачные облака неправды, но при наступлении утра всегда густейшим туманом земля обложена бывает, и облака ночные рассеются взошедшим солнцем…»

На протяжении многих веков Россия почти непрерывно вела войны. Оборонительные и захватнические, справедливые и не очень, они неизменно возвращали в родные города и села многие сотни увечных воинов. Между тем, только в 70-х годах XVIII века Екатерина II хоть как-то упорядочила их государственное «призрение», а первый полноценный Устав о пенсиях появился лишь в 1803 году и распространялся только на офицеров. Так называемые «нижние чины» могли рассчитывать только на милость частных благотворителей. Да и отставные младшие офицеры, не имевшие фамильного состояния, с трудом сводили концы с концами на государственную пенсию.

Война 1812 года стала для России особой, недаром с 30-х годов XIX века за ней закрепился эпитет Отечественная. Подавляющее большинство российского дворянства и купечества видели в Наполеоне супостата, посягнувшего на независимость Родины и незыблемость устоев самодержавия. Они не жалели сил и средств на организацию отпора неприятелю. Но даже на этом фоне деяния сына лютеранского пастора из Лифляндии (нынешняя Латвия), советника государственной Юстиц-коллегии Павла Павловича Пезаровиуса поражают своим размахом.

«Неудержимое сочувствие к защитникам Родины»

Вот что сообщает об основателе «Русского инвалида» «Русский биографический словарь А.А. Половцова» (СПб, 1902 г.): «Павел Павлович Пезаровиус (Помиан-Пезаровиус; Paul-Wilhelm) — филантроп, писатель; родился 17-го февраля 1776 г. близ города Вольмара Лифляндской губернии в семье лютеранского пастора. Закончив высшее образование в Йенском университете, молодой доктор философии поступил в 1803 г. на службу в качестве «секретаря иностранной переписки», в Канцелярию тайного советника Н.Н. Новосильцова, откуда в следующем году перешел в Комиссию составления законов редакторским помощником.

В 1807 г. мы видим Пезаровиуса в Департаменте министра юстиции, где с 1808 г. он исполняет назначение советника государственной Юстиц-коллегии и награждается четыре года спустя «за усердную и ревностную службу» орденом св. Владимира IV-й степени и чином коллежского советника.

Страсть к военному делу, одушевлявшая Пезаровиуса еще в ранней молодости, нашла для себя исход в неудержимом сочувствии к защитникам Родины и в глубоком интересе ко всякому известию, доносившемуся с театра войны. По его собственным словам, эта страсть была в нем так сильна, что, будучи уже членом коллегии, в 1810 г., он почувствовал величайшую охоту выучиться ружейным приемам и, чтобы не отнимать времени у служебных занятий, должен был вставать для этой цели в 2 часа пополуночи и отправляться пешком от Семеновского моста, где он тогда жил, на Миллионную, в казармы Преображенского полка.Унтер-офицеры Каченовский и Черняев так основательно занимались его обучением, что, по выражению Пезаровиуса, синие пятна на левом боку могли наглядно свидетельствовать как об усердии учителей, так и о прилежании ученика. Позже он испытал «припадок» любви к барабану, заставивший его изучить этот военный инструмент.

Отсюда понятен тот восторг, с каким следил Пезаровиус за успехами русского оружия. Победы Суворова при Рымнике, Треббии и Нови, переход его через Альпы делали П. истинно счастливым».

По выражению автора «Русского биографического словаря», «эпоха 1812 года представлялась ему религиозной эпохой страданий и вместе прекраснейшего обнаружения любви русских к Отечеству; когда пушки Петропавловской крепости возвестили решительные победы под Тарутиным и Малоярославцем и, наконец, полное отступление французов, восторг Пезаровиуса достиг высшей степени энтузиазма».

«Душою моею овладело пламенное желание…»

На смену этому чувству явилось не гордое самоуслаждение сознанием победы, но глубокая человечная мысль. «Тогда, — вспоминал по этому поводу Пезаровиус, — душою моею овладело пламенное желание указать всем и каждому на то, какой благодарности заслуживали от нас наши защитники-герои за свое непоколебимое мужество и самоотвержение, увенчавшееся освобождением Отечества».

Но что мог он сделать с незначительными средствами, какие были у него в распоряжении?

«Из 2250 руб. ассигнациями жалованья 750 руб. он уже обязался жертвовать на все время войны. Всякое предприятие требовало, прежде всего, крупных денежных затрат, и долго обдумывал Пезаровиус разного рода планы, не приходя к определенному решению. Наконец, в январе 1813 г. ему пришла в голову счастливая мысль издавать газету и сразу захватила его. В исполнении ее он увидел возможность не только передавать во всеобщее сведение известия с театра войны, но и доставить хотя какое-либо облегчение 50 или даже 100 инвалидам, которые, возвращаясь на родину, пойдут через Петербург.

За разрешением дело не стало; гораздо труднее было найти типографщика, который согласился бы печатать в кредит. После долгих поисков и тщетных переговоров Пезаровиус нашел такое лицо в известном Плюшаре, который не побоялся риска. «Итак, — заметил тот полушутливо при этом, — если найдутся абоненты, мы сделаем вашу газету, а если через месяц их не окажется — мы прекратим дело».

После этого, сообщает «Русский биографичесакий словарь», Пезаровиус считал дело уже состоявшимся и 1 февраля 1813 г. выпустил программу своей газеты, которая стала, вместе с тем, и первым ее номером.

В «Русском инвалиде», издании «историческо-политического содержания», издатель обещал помещать: «выписки из военных происшествий, обозрения и суждения об оных. Черты любви к Отечеству и храбрости, извлеченные из древней и новейшей российской и всеобщей истории. Всякие в продолжение сей войны происходящие славные деяния, являющие храбрость, человеколюбие, отважную решительность и личное пожертвование для блага общего. Иностранные известия, сколько-нибудь любопытные для читателя листков сих. Направление общего мнения о нынешних происшествиях к настоящей цели — и, наконец, всякое хорошее умопроизведение, важное или шуточное, когда оно согласно будет с целию сих листов».

Далее в «Русском Инвалиде» сообщалось, что «издатель, отказываясь от всякой личной выгоды за свой труд, намерен всю чистую прибыль употребить на вспоможение инвалидам, солдатским вдовам и сиротам». Цена в год за 52 номера, выходившие на русском и немецком языках, полагалась в 12 рублей ассигнациями в Петербурге и в 15 рублей с пересылкой в другие города. Причем каждый из подписчиков получал право хлопотать за известных ему раненых и увечных в последней войне».

«На помощь явились случайные обстоятельства»

Первый номер «Русского инвалида», в небольшую четвертушку серой бумаги, никого не поразил ни своим внешним видом, ни своим содержанием, представлявшим в значительной степени перепечатки из «Северной Почты», издававшейся в то время Министерством внутренних дел, и старых газет. «РИ» «…доставил своему издателю сначала 6, а чрез несколько дней — 12 подписчиков (городских, иногородних не было ни одного). Увлекаясь филантропической целью издания, Пезаровиус мало думал вначале о своевременности и точности сообщаемых сведений; он не догадался даже выписать одну-две иностранные газеты, откуда мог почерпнуть наиболее в то время обстоятельные и разнообразные известия о ходе военных дел.

Но глубокая вера Пезаровиуса в чистоту и святость начатого дела не дали погибнуть его газете от равнодушия публики, уже злословившей на тему о том, что «Инвалиду» предстоит самому вскоре умереть от ран своих...

На помощь явились случайные обстоятельства. Пезаровиус разослал первый номер своей газеты, между прочим, всем членам императорской фамилии. Последние отнеслись с горячим сочувствием к предприятию Пезаровиуса: вместо подписной платы они передали в распоряжение Пезаровиуса 1400 руб., из них 75 руб. были уплачены типографщику, а остальные 1325 руб. были отложены для помощи инвалидам»...

Покровительство членов царской семьи обратило общественное внимание на Пезаровиуса, подписка усилилась, и через месяц в № 4 «Русского инвалида» появился первый отчет о состоянии кассы, с показанием всех пожертвований и расходов.

В течение первого месяца статьи из иностранных газет для «Русского инвалида» переводил известный впоследствии филолог А.Х. Востоков, но вскоре ученые и служебные занятия заставили его отказаться от этой работы. «Тогда Пезаровиусу указали на почтамтского цензора Оденталя, который оказался ему чрезвычайно полезен в сообщении самых свежих новостей, и за «Русским инвалидом» быстро установилась репутация газеты, получающей известия с театра войны непосредственно чрез особых курьеров.

Подписка поднялась до 800 человек; особым успехом пользовались «Чрезвычайные прибавления», заключавшие в себе краткие известия о выдающихся успехах наших войск, и они во множестве продавались.

Летом 1813 года, воодушевленный примером издателя, петербургский артист Борк передал в распоряжение Пезаровиуса 3000 рублей — сбор со своего благотворительного бенефиса. «Никогда не надеялся, — говорил Пезаровиус, — получить столь значительную сумму. В величайшей радости сел я за стол, чтобы известить публику посредством газеты о таком неожиданном мною сборе. Я еще не думал ни о чем другом, но, взяв в руку перо, написал, — собственно не зная сам, что делаю, — что эти три тысячи хочу положить в ломбард для составления основного капитала, который скоро будет значительным, и в свое время передать его правительству для обращения в пользу инвалидов».

«От имени счастливой матери и детей ее»

Узнав об этом решении, императрица Мария Федоровна стала присылать Пезаровиусу после каждой крупной победы по нескольку тысяч рублей от имени «счастливой матери и детей ее». Поступок императрицы не мог не вызвать в публике желание подражать благородному примеру, и к Пезаровиусу стали стекаться значительные суммы.

«4-го декабря того же 1813 г. он получил от московского главнокомандующего графа В.Ф. Ростопчина 42 000 рублей, собранных для вышеуказанной цели жителями Москвы по случаю победы при Лейпциге. По тому же случаю и петербургское купечество собрало в коммерческом обществе для инвалидов 20 000 руб.; два концерта в Филармонической зале (второй был исполнен придворными певчими под управлением Бортнянского) доставили 10 000».

Как отмечает «Русский биографический словарь», «к концу 1813 г. Пезаровиус мог показать в отчете следующие суммы: в неприкосновенном инвалидном капитале — 115 000 руб.; во вспомогательной кассе — 31 575 руб.; в кассе на издержки по изданию — 22 477 руб. Число инвалидов, получивших пособие из вспомогательной кассы, большей частью за год вперед, простиралось до 825 и солдатских вдов — 40».

Помощь инвалидам тоже распределялась необычно. Вот как рассказывал об этом сам Павел Павлович:

«Инвалиды при проезде через Петербург временно размещались по квартирам на Петербургской стороне. На дороге к ним нередко случалось мне встречать знакомых. Узнав, что я иду к раненым, почти каждый из них давал мне что-нибудь в пользу заслуженных воинов, и таким образом я приходил к своим друзьям с бОльшим запасом пособия, нежели с каким выходил из дому.

Должно заметить, во-первых, что никогда не давал я пособия инвалидам от своего имени, а всегда от имени правительства, и, во-вторых, я никогда никого не просил заботиться об инвалидах, ибо такие просьбы, по моему убеждению, были бы оскорблением их заслуг, запечатленных кровью. Но я должен также отдать полную справедливость русской публике: она проникнута была священной обязанностью доказать на деле свою признательность раненым воинам, сколько кому позволяли обстоятельства».

«Неприкосновенный инвалидный капитал»

Возможно, именно пример скромного чиновника побудил императора Александра I создать в память о первой годовщине битвы под Кульмом — одного из ключевых сражений 1813 года — так называемый «Комитет, высочайше учрежденный в 18-й день августа 1814 года». Основной задачей комитета первоначально было обеспечение раненых и увечных офицеров.

«Инвалидный капитал» Пезаровиуса быстро увеличивался. Распоряжаться крупными денежными средствами в одиночку ему становилось все труднее. Поэтому в середине 1815 года, как только Александр I вернулся в Петербург с Венского конгресса, Пезаровиус обратился к государю и передал в его распоряжение и собранный капитал, и судьбу опекаемых им инвалидов.

Удостоив Пезаровиуса ордена св. Анны с алмазами, государь решил передать эту сумму в «Комитет 18 августа 1814 года». Сам издатель был назначен членом комитета и управляющим его канцелярией. При этом он остался во главе газеты, которая тоже перешла в ведение Комитета и стала выходить под названием «Русский инвалид или Военные ведомости». Инвалиды от этой «перестройки» не пострадали, они продолжали получать пособие в том же размере, в каком получали его от Пезаровиуса.

«Еще с 1814 г. «Русский инвалид» стал выходить два раза в неделю, с возвышением подписной платы с 15 до 25 рублей в год, что, впрочем, нисколько не отразилось на подписке. С 1816 г., оставаясь редактором газеты, уже перешедшей в ведение Комитета, Пезаровиус стал выпускать ее ежедневно, и в течение пяти последующих лет своего редакторства довел доходность ее от 40 до 60 тысяч рублей, так что общая цифра собранного им инвалидного капитала составила, по исчислению его формулярного списка, миллион тридцать две тысячи четыреста двадцать четыре рубля».

«Жертвовать всем для ближнего»

В 1822 году Павел Павлович оставил пост редактора. Издание «Русского инвалида» было изъято из ведения Комитета и передано А.Ф. Воейкову. При нем газета потеряла прежний интерес.

В сороковых годах, она снова перешла к первому редактору-издателю, но прежнее ее влияние так и не восстановилось.

«П.П. Пезаровиус, — сообщает «Русский биографический словарь», — умер 2 июля 1847 г. в чине тайного советника, прослужив с 1833 по 1 января 1847 г. в должности президента С.-Петербургской Евангелическо-лютеранской консистории и члена Комитета для оказания помощи инвалидам.

В приказе императора Николая по случаю увольнения Пезаровиуса от службы, незадолго до смерти, основание им инвалидного капитала было названо «незабвенным подвигом в эпоху Отечественной войны». А в некрологе «Московских ведомостей» на другой день его смерти характеристике Пезаровиуса были посвящены, между прочим, следующие в высокой степени правдивые строки:

«Благотворить нуждающимся, жертвовать всем для ближнего, забывать собственные интересы — вот была единственная цель, единственное занятие этой долговременной, полезной обществу жизни... Всегда скромный и молчаливый, он никому не рассказывал о своих поступках и не любил, чтобы ему напоминали о них...».

Похоронен Павел Павлович Пезаровиус на лютеранском Смоленском кладбище в Петербурге.