Начало
ГЛАВНОЕ — ЗАХОТЕТЬ! | Печать |

Опыт дискуссии об интеграции

Многие организации инвалидов искренне рады, когда их мероприятия включают в программу крупного проекта, способного вызвать общественный интерес. Однако, как показал опыт РОО ПРИ «Катюша», такая «интеграция» еще не имеет непременным своим следствием проявление интереса общества к проблемам людей с инвалидностью.

Впрочем, обо всем по порядку…

Неужели «для галочки»?

Увидела в социальных сетях объявление о том, что в рамках проекта «Паноптикум» VI Московской биеннале современного искусства одно за другим пройдут два организованных «Катюшей» ток-шоу — «Архитектура для всех — урбанистика и города будущего» и «Эстетика инвалидности: образ людей с инвалидностью в искусстве».

Темы весьма любопытные! Поспешила туда.

 

Дворец культуры МГТУ имени Баумана встретил… полупустым залом. Первая мысль: «Что-то произошло?» Нет, подтвердили сотрудники ДК, все состоится. Просто нет зрителей… (Позже я выяснила: на официальном сайте биеннале эти мероприятия не упоминались вообще).

У самой сцены расположилась небольшая группа людей. Среди них — председатель МГО ВОИ Н.В. Лобанова, председатель МОО «Ассоциация молодежных инвалидных организаций» Ю.Н. Баусов и руководитель АНО Центр изучения проблем инвалидов «Общество для всех» И. Макарова. Оказалось, что все они приглашены на ток-шоу по архитектуре в качестве экспертов.

Основатель и президент «Катюши» Наталья Присецкая стойко выдержала удар и, немного подождав (вдруг кто-то подойдет?), начала разговор. Прежде всего, она подчеркнула, что, согласно Конвенции ООН о правах инвалидов, «инвалидность — это социальный статус, определяющий отношения человека с обществом и государством». Затем, кратко охарактеризовав положение с доступностью в стране, особо выделила две взаимосвязанные проблемы — отношение общества к инвалидам и непродуманность отдельных решений по созданию доступной среды. (Как пронзительно звучала первая проблема в пустом зале!)

Затем к разговору подключились эксперты, расположившиеся вместе с немногими зрителями в первом ряду.

Говоря о парадоксальных ситуациях, возникающих в связи с проблемой доступности объектов для инвалидов, Н. Присецкая привела в пример спортплощадку в одном из московских дворов. «Сама по себе, она прекрасно обустроена. Ею могли бы пользоваться инвалиды, — подчеркнула она. — Однако человек на коляске просто не сможет туда попасть, ведь на площадку ведут только лестницы».

Н.В. Лобанова рассказала, что и сама недавно оказалась в подобной ситуации, приехав в школу-интернат № 32 в Южном Бутове: «Прежде чем туда попасть, я сделала круг вокруг школы! Внутри — все хорошо: съезды, пандусы.
А въехать на территорию на коляске из-за бордюров невозможно. Мне пришлось попросить, чтобы открыли ворота для автотранспорта».

Как заметил один из экспертов — заведующий сектором социальных проектов благотворительного фонда «Соинтеграция» Андрей Маркин, этот пример ясно показывает, что в столице существует еще и проблема координации работы ведомств. «Школа не имеет права ни на метр выйти за пределы своей территории, даже для того, чтобы убрать бордюр рядом с калиткой», — объяснил он.

С доступностью образовательных учреждений связан и еще один болезненный вопрос. Как известно, сегодня деньги «идут вслед» за учеником-инвалидом. Так, в одной из школ после появления слабовидящего ребенка специально для него была сделана качественная мнемосхема здания. Но при этом, как подчеркнула Н. Присецкая, «никто не вспоминает о родителях-инвалидах. Как быть, если мама на коляске просто не может попасть в школу или детский садик, чтобы забрать своего здорового ребенка?»

А вот в столичных поликлиниках вопрос с доступностью практически решен. Во многом это — благотворное следствие того самого взаимодействия различных структур. Как рассказала Н.В. Лобанова, «в прошлом году Департамент здравоохранения Москвы обратился в Общественную инспекцию по делам инвалидов с просьбой оценить доступность всех поликлиник и молочных кухонь города. На объекты с нами обязательно выезжал представитель департамента. Результат — большинство поликлиник после ремонта стали доступными».

Безбарьерная среда появляется, в первую очередь, там, где сами люди осознали ее необходимость. В последние годы сдвиги в этом направлении в столице все заметнее. «Уже сейчас представители коммерческих структур выходят на Общественную инспекцию с просьбами подсказать, как сделать их помещение максимально доступным для людей с инвалидностью, — отметила Н.В. Лобанова. — Люди консультируются, просят, чтобы мы дали им конкретные рекомендации… Отношение меняется!»

Однако не стоит забывать, что включение инвалида в жизнь общества — это не просто пожелание добрых людей, а требование закона.

«Меня сейчас очень волнует ситуация, когда родители ребенка-инвалида должны спрашивать согласие других родителей, чтобы их ребенок ходил в обычную школу или детский сад, — поделилась наболевшим Н.В. Лобанова. — Я сама — инвалид детства вследствие полиомиелита. Очень многие мои сверстники, те, кто мог свободно передвигаться и общаться, учились в массовых школах. В СССР никому и в голову не приходило спрашивать у кого-то разрешение! Инвалиды оканчивали не только школы, но и институты.

Мне кажется, вопрос должен стоять так: если кому-то не нравится, что в классе учится инвалид, пусть переводят своего ребенка в другой класс. А инвалид должен иметь возможность учиться! То же самое — и по поводу установки пандуса или подъемника в подъезде. Если в подъезде есть колясочник, он должен быть для него доступен. И точка!»

Но как заставить общество принять новые нормы? Эксперты уверены: только с помощью убеждения. Нужно сделать тему доступности популярной в обществе. Необходимо больше баннеров, рекламных роликов, фильмов, в которых поднимаются эти вопросы.

«Важно, помимо социальной рекламы, включать людей в ситуацию совместной деятельности с инвалидами, — подчеркнул Ю.Н. Баусов.— Сегодня многие общественные организации проводят мероприятия для людей с инвалидностью там, куда приходят обычные люди. И они просто вливаются в конкретную ситуацию, которая развивается здесь и сейчас».

А Ирина Макарова напомнила, что ВОИ разработало собственную систему сертификации доступности объектов под названием «Мир, доступный для всех». «Главный упор делается на изменение отношения общества к проблемам доступности зданий и сооружений для всех, а не только для инвалидов», — подчеркнула она. И рассказала забавный случай, который произошел с заместителем председателя ВОИ О.В. Рысевым. Несколько лет назад, приехав в магазин ИКЕА, он был поражен его доступностью для человека на коляске. Найдя менеджера магазина, он стал горячо благодарить его за это. Тот долго не мог понять, в чем дело, а потом улыбнулся и сказал: «Да нет, это не для вас сделано. Это чтобы грузчикам было удобно…»

«Честный парень, схитрить не мог», — засмеялись собравшиеся.

Пустые ряды кресел за их спинами напоминали о том, что таких «честных парней», не подозревающих о существовании проблем доступности жизненной среды, в Москве еще очень много…

Разглядеть красоту человека

На второе ток-шоу, «Эстетика инвалидности», зрителей пришло чуть больше. Практически все они оказались сотрудниками Центров социального обслуживания населения — подействовало информационное письмо, разосланное Департаментом труда и соцзащиты. Экспертами этого ток-шоу стали супруги-режиссеры Ольга Арлаускас и Никита Тихонов-Рау, а также журналистка Алена Быкова.

Основой для разговора стали отрывки из фильмов Одьги Арлаускас и Никиты Тихонова-Рау. Для показа организаторы выбрали и фрагмент знаменитой ленты «Клеймо». В нем известный фотограф Владимир Мишуков, отец маленького Платона с синдромом Дауна и автор серии фотографий «Близкие люди», посвященной людям с этим заболеванием, рассуждает об их красоте. «Неужели люди не видят той красоты, которую вижу я?— восклицает он. — Чтобы ее увидеть, надо просто забыть про все эти клише и клейма и разглядеть человека. Эти фотографии — попытка зафиксировать собственный взгляд и поделиться им».

«Рядом с ребенком с синдромом Дауна здесь папа, — отмечает А. Быкова. — Это — вообще большая редкость».

Ее мысль продолжает Н. Тихо­нов-Рау: «Владимир — один из самых известных российских фотографов, он делал фоточасть к фильму Андрея Звягинцева «Возвращение». Поэтому особенно важно, что он демонстрирует другим правильную модель поведения, которая уже становится нормой».

Начиная с фильма «Клеймо», Ольга и Никита стремятся «показать на экране человека с инвалидностью так, чтобы зритель, которому это изначально не близко, окунулся в предложенную ситуацию».

«Сначала мы делаем режиссерскую «обманку», — признается О. Арлаускас, — не показываем, что у человека есть инвалидность. Зритель просто наблюдает за историей любви. Мы рассчитываем, что к моменту, когда факт инвалидности станет для него явным, зритель успеет полюбить нашего героя. Инвалидность для нас (и, надеемся, для него) становится еще одной гранью жизни, не более того».

Супруги признаются: в последние годы в любой свой проект они стараются внедрять «социально ответственные сообщения». В пос­леднем фрагменте зрители увидели трогательную историю парня и девушки. Они познакомились в социальной сети, понравились друг другу и решили встретиться. А при встрече выяснилась, что девушка не слышит. В первый момент парень струсил. Но затем, преодолев стресс, принялся учить жестовый язык, чтобы спеть любимой песню…

«То, что вы видели, вошло в четырехсерийный фильм про Интернет, снятый для телеканала ТВ-3, — рассказала Ольга Арлаускас.— Это — игровой эпизод, основанный на реальных событиях. Мы хотели показать красоту жестового языка. Обоих героев играют актеры с нарушениями слуха, так как трудно найти слышащего актера, способного в кратчайший срок овладеть языком жестов. А монолог героя озвучил Никита...»

Не знаю, убедили ли эксперты сидящих в зале социальных работников, что инвалидность может стать элементом прекрасного. Но одно они доказали точно: каждый человек на своем месте может многое сделать для того, чтобы отношение общества к людям с инвалидностью стало иным. Главное — захотеть.

Екатерина ЗОТОВА