Начало
РОДОМ ИЗ ДЕТСТВА, ОПАЛЕННОГО ВОЙНОЙ | Печать |

До сих пор в памяти живы опаленные войной детские воспоминания: наш деревенский дом, подожженный немцами и объятый языками пламени, моя любимая кошка с обугленным хвостом мечется по крыше и горит заживо…

Родилась я в предвоенные годы, в рабочей семье, в деревне Миронцево Солнечногорского района Московской области. Росла здоровым ребенком, с девяти месяцев начала ходить, очень рано стала говорить.

В 1939 году отец добровольцем ушел на советско-финскую войну, служил в моточасти. Мама осталась одна в деревне с двумя детьми. Тогда ее отец позвал пожить у него в городе Высоковске Московской области. Мама решила устроиться работать на ткацкую фабрику, а меня отдала в детские ясли. Все анализы, которые для этого требовались, были нормальные.

Но судьба оказалась неблагосклонной ко мне: проходив всего два дня в ясли, заболела тяжелой формой полиомиелита. Перед войной была вспышка этого заболевания, а прививок тогда еще не делали.

Нас с мамой забрали в больницу. У меня температура под сорок, лежала, как пласт – не двигались ни руки, ни ноги. Казалось, что нет никакой надежды. Но все-таки выжила. Постепенно в результате лечения все начало отходить, кроме левой ноги, и нас выписали домой.

В 1940 году отец пришел с фронта, и мы вернулись в родной дом. Мама узнала, что в соседней деревне живет дед, который многих излечивает, и пошла к нему. Он начал ездить к нам с приготовленным им горьким отваром из лично собранных трав, который я пила несколько раз в день. Также он делал массаж всего тельца, при этом что-то тихо нашептывал.

С каждым днем мне становилось все лучше, ножка окрепла. По словам мамы и сестры, сначала начала ходить за ручку, а потом самостоятельно. Каждый шаг давался с большим трудом.

В нашу жизнь внезапно ворвалась Великая Отечественная война. В 1942 году мы оказались в самой гуще военных действий, попали под оккупацию. Когда немцы подступили к нашей деревне, они заходили в каждый дом и спрашивали: «Курка, яйко есть?». Увидев у нас на полке железную банку из-под чая, обрадовались, но когда открыли и увидели, что там лежат гвозди, швырнули на пол и громко закричали.

Я очень испугалась и заплакала, тогда один немец подошел ко мне, погладив по голове, и сказал: «Гут, девочка, Берлин поедешь».

Мама боялась, что они заберут меня с собой. Мы вынуждены были бежать из своего дома и спасаться от немцев, сидя в земляной яме. Было слышно, как они ходили над нами, цокая сапогами, громко разговаривали. Казалось, что они сейчас к нам придут и всех сразу перебьют. Теснота, духота, плач детей, рыдания взрослых. Было невыносимо страшно, над головой ревели самолеты, слышались звуки канонады, пулеметная стрельба, выстрелы, немецкая речь.

Когда немецкие войска начали отступать, они уничтожали все на своем пути. Увидев, как пылает и рушится наш дом, я вцепилась в мамину шею, , задрожала и закричала: «Где же мы теперь будем жить?»…

Кожевенный завод «Красный Дубитель», на котором до войны отец работал мастером пергаментного цеха, находился в Москве. В ноябре 1942 года от завода прислали грузовик и нас – маму, сестру и меня – как погорельцев забрали, привезли в Москву и поселили в заводской барак, в пустую 12-метровую комнату. Сгорев, мы лишились всего, и надо было начинать обживаться заново.

В столице началось настоящее «хождение по мукам». Мама возила меня на консультации к самым известным специалистам – профессорам Зацепину, Шенк, Воскобойниковой, Тихонову, Митбрейт и др. Как выяснилось, на фоне полиомиелита в результате испуга и перенесенного стресса меня разбил паралич левой нижней конечности. Если раньше я ходила на своей ноге, то после пережитого ужаса до пяти лет вообще не могла ходить. Маме, а иногда и сестре приходилось на себе носить меня на лечение в детскую ортопедохирургическую больницу имени Шумской. Бесконечные массажи, различные физиотерапевтические процедуры результатов не давали. Неоднократно собирался консилиум, на котором доктора говорили: «Да что Вы, мамаша, мучаетесь! Ведь ни одна мышца не отходит, и все это бесполезно».

Но мама все равно не теряла надежды и продолжала еще лечение. Чтобы я как-то смогла передвигаться, мне в пять лет на Московском протезном заводе изготовили первый шинно-кожаный ортопедический аппарат, с помощью которого я должна была учиться ходить заново. Мы – «дети войны, сполна хлебнувшие горя и лично пострадавшие в ней, были ее жертвами. Совершенно справедливы слова о том, что «взрослые играют в войну, а страдают дети». Действительно, все наше детство было полно мук и лишений, омраченных войной.

Отец на фронте. Надеяться не на кого, но чтобы существовать, надо было кушать и еще что-то самое необходимое купить. Мама пощла работать на завод. Сестра в декабре 1942 г. тоже хотела пойти работать, но ей было всего 12 лет, поэтому ее не взяли. 1 января 1943 г., когда ей уже исполнилось 13 лет, ее приняли. Из-за болезни в детский сад меня не брали, поэтому старшие, уходя на работу, закрывали меня в комнате. Я сидела взаперти и с нетерпением ждала, когда они вернутся домой. Зная, что должны придти в 16 часов, я прыгала на одной ноге, стараясь забраться на подушку, и березовым веником подвести стрелки часов, чтобы они быстрее пришли. Было страшно и скучно одной, хотелось есть. Чтобы не умереть с голоду, сестра, по сути дела еще ребенок, ездила к дедушке и тетке в подмосковный Высоковск, чтобы что-то привести с их огорода. Денег на билет у нее не было, поэтому она с мешком за плечами висела на подножке поезда. Хорошо помню: когда мама чистила картошку, мы с сестрой с оглядкой хватали из-под ножа очистки и ели. Для нас был большой праздник, когда мама на хлебные карточки приносила сушки, печенье.

В 1943 году, по-видимому, от бесконечных переживаний, у мамы обнаружили диффузно-токсический зоб, который надо было срочно удалять. За операцию врач запросил 1200 рублей. Мама сказала, что у нее нет таких денег: муж на фронте, двое детей, младшая дочь больная. Чтобы сохранить жизнь и не оставить нас сиротами, мама вынуждена была продать хлебные карточки, чтобы сделать операцию. Правда, доктор сжалился над нами и снизил цену наполовину. Слава Богу, операция прошла успешно.

Наконец, пришел победный май 1945 года. Отлично помню, сколько радости и счастья принес он людям. Это, действительно, была радость со слезами на глазах, т.к. были не только вернувшиеся с войны победители, но и погибшие, заплатившие собственными жизнями за долгожданную победу.

Мой отец, уйдя добровольцем на фронт, участвовал в освобождении Польши, Венгрии,

дошел до Берлина. Был трижды ранен, два раза контужен, получил несколько боевых наград. Был оставлен в Германии и вернулся с войны только в 1946-м. Снова пошел работать на завод, для дома смастерил сам кое-какую мебель: шкаф, стулья, табурет, но часто болел, задыхался, видно, давали о себе знать старые раны. По врачам ходить не любил, и в 1952 году, в свой очередной отпуск, он умер…

В 1946 г. я пошла в среднюю школу, которая была не близко от дома. Школа была четырехэтажная, занятия проходили на разных этажах, на которые с трудом поднималась и спускалась по лестницам. Нашей классной руководительницей была старшая пионервожатая школы 20-летняя Нина Константиновна Мишустина. Класс был очень дружный. Она воспитывала нас так, чтобы мы помогали друг другу, за слабым учеником был закреплен более сильный. В младших классах была отличницей, потом училась на 4 и 5. Так как была освобождена от физкультуры, но чтобы не чувствовала какого-то комплекса, меня старались все время загружать: была звеньевой, членом редколлегии, членом совета дружины. Принимала активное участие во всех проводимых мероприятиях. На всю жизнь запомнились школьные годы: пионерские костры, стенные газеты, монтажи, конкурсы, викторины. Несмотря на недуг, старалась не отставать от сверстников: с ними вместе бегала вприпрыжку, прыгала, лазала по деревьям, даже зимой каталась на одной ноге на лыжах. Конечно, за это мне здорово доставалось от мамы.

В школьные годы в ЦНИИППе (Центральный научно-исследовательский институт протезирования и протезостроения), в котором наблюдалась с 1948 года, для укрепления мышц мне предложили две операции под общим наркозом. Первую операцию мне сделали в 12 лет – остеотомия левого коленного сустава. Вторую операцию – пересадка мышц в левом тазобедренном суставе перенесла в 14 лет. Обе операции довольно тяжелые, с длительным пребыванием в гипсе, пережила их мужественно, но облегчения они мне не принесли. В 1956 году успешно закончила школу. Всю жизнь мечтала стать медиком, чтобы вылечить себя, но этой мечте не суждено было осуществиться. Чтобы получить какую-то специальность, поступила на платные двухгодичные курсы стенографии и машинописи. Но учебу надо было оплачивать, поэтому с 1957 по 1959 гг. устроилась надомницей вязки шарфов в производственно-кооперативную артель инвалидов «Молодая гвардия». С отличием окончив курсы, в 1959 году была распределена на работу стенографисткой-машинисткой в Институт философии АН СССР. Год спустя перешла на работу лаборанткой на кафедру философии естественных факультетов в Московский государственный университет имени М.В.Ломоносова. Когда я впервые приехала на работу и подошла к Главному зданию, неописуемой высоты, красоты и величия, то долго не могла оторвать от него свой взгляд, у меня даже перехватило дыхание. Была не только восхищена, но и очень горда тем, что буду трудиться в этом великолепном храме науки. Надо сказать, что это глубоко волнующее, трепетное чувство фактически не покидает меня никогда.

В моей личной жизни университет сыграл судьбоносную роль. В 1961 году здесь встретила свою любовь. На концерте в Доме культуры МГУ мы с подругой познакомились с двумя студентами физического и географического факультетов, много встречались, дружили с ними, потом решили выйти замуж. Когда я впервые познакомилась с мамой моего мужа, то испугалась, что она будет его отговаривать. Но это была очень интеллигентная женщина, врач-стоматолог. Увидев меня, она сказала сыну: «У Нади - внешний недостаток, а у тебя внутренний – врожденный порог сердца. Будете жалеть друг друга и любить». Так оно и было. 18 ноября 1962 г. у нас родился сын Володя.

В 1961-м поступила на вечернее отделение философского факультета МГУ. Конечно, было очень трудно: работа на Ленинских горах, учеба в старом здании университета на Моховой, воспитание сына, содержание семьи, но все выдержала и закончила в 1967-м. До 1970 года работала в Минвузе СССР, где была награждена юбилейной медалью «За доблестный труд. В ознаменование 100-летия со дня рождения В.И.Ленина». Затем со своей ставкой переводом перешла на работу старшим преподавателем философского факультета МГУ. С 1971 по 1974 годы обучалась в очной аспирантуре, по окончании которой, как молодой специалист, была оставлена работать на философском факультете. В 1977-м защитила кандидатскую диссертацию «Православно-богословская концепция социальных процессов». Сферой моих научных интересов была религиозная философия. После выхода в 1993 г. книги «Философ «свободного духа» (Николай Бердяев: жизнь и творчество)» увлеклась литературой «серебряного века», собирала материал и мечтала о докторской диссертации. Всего мной было опубликовано 40 научных работ, общим объемом более 44 печатных листов.

Помимо научной выполняла педагогическую работу: чтение лекционных курсов по «Истории религий» на факультете журналистики, географическом, филологическом и др. Читала спецкурсы, проводила семинарские занятия, руководила студентами и аспирантами. Под моим руководством защитились восемь аспирантов(один аспирант и один магистрант из Южной Кореи).

В МГУ прослужила 50 лет, пройдя путь от младшего научного сотрудника до доцента, кандидат философских наук. С 1987 г. – «Ветеран труда», с 2002 г. - «Заслуженный преподаватель Московского университета». Я так безумно любила свою работу, что у меня и в мыслях никогда не было, что вынуждена буду покинуть родной « Альма - матер».

Но в середине 2013 года отказало колено парализованной ноги. Мнение лечащих меня с детства специалистов был таково, что износилась нога, т.к. с пяти лет хожу на ортопедическом аппарате весом 2-3 кг. Пыталась лечиться дома всякими мазями, компрессами, но ничего не помогало. На работу ездила на такси, с трудом передвигаясь с палочкой, а дома ходила на костылях. Пришлось поехать к декану Миронову Владимиру Васильевичу, и 30 августа 2013 года написать заявление об уходе по собственному желанию, хотя у меня еще и не закончился контракт. Как ветерану, мне выдали бессрочный пропуск в МГУ.

Зав. Отделением травматологии и ортезирования клиники Федерального бюро медико-социальной экспертизы кандидат медицинских наук Моржов В.Ф. 18.02.2014 г. госпитализировал меня, чтобы помочь и сделать блокады. Но на второй день на мокром полу упала с костылей на левую сторону, сломав шейку левого бедра и лонную кость. Врачебный консилиум объявил, что операцию делать нельзя, т.к. металл разрушит остатки моей парализованной, остеопорозной, «сахарной» кости, и я никогда не буду ходить. Главный врач добавил: «Забудьте о том, что Вы когда-то ходили, и дорога Вам только на коляску». После такого вердикта мне выписала коляску с электроприводом. Вот тут я отчетливо поняла, что жизнь для меня закончилась: ходить не буду, работать не смогу. Весь мой оптимизм и несгибаемая сила воли, благодаря которым существовала, рассыпались в пух и прах. Оставалось лишь верить, надеяться, ждать и только молиться. Считаю, что Бог не оставил меня и помог выйти из почти безнадежной ситуации благодаря молитве. Ко мне в палату приходили священники из храма: исповедовали, причащали, соборовали.

Конечно, в этот невыносимо тяжелый момент жизни было очень важно поддержать меня. Но нашлись люди, проявившие и сострадание, и милосердие. Это, прежде всего, врачи, медсестры, весь персонал клиники. Зав. Отделением Моржов Валентин Федорович использовал весь свой жизненный опыт и творческий потенциал, чтобы помочь мне подняться, поставить на ноги и вернуть к жизни. Почти каждое утро, чтобы подбодрить, ко мне являлся доктор, профессор Спивак Борис Григорьевич, с которым знакома еще с 1956 года. Он долгое время был заведующим детским отделением, является «лидером» в области ортезирования. Меня не оставили в беде и мои подруги, и настоящие друзья. В течение шести месяцев, почти совершенно беспомощная, была прикована к постели, поскольку консолидация шла очень медленно.

В такой чрезвычайно сложной ситуации, благодаря профессиональной виртуозной работе Генерального директора Отдела ортезирования ООО «Отто Бокк Гарибяна Тиграна Витяевича и помощи Заслуженного врача РСФСР, члена-корреспондента Академии медико-технических наук Спивака Бориса Григорьевича, мне лежа сняли слепок, разработали конструкцию, предохраняющую мои переломы, и изготовили ортопедический аппарат на всю ногу. После того, как мне разрешили подняться с подстраховкой врачей, с помощью изготовленного ортеза и костылей, радости моей не было предела. Постепенно, прибавляя буквально по минуте, шаг за шагом с помощью ходунков, костылей, а позже палочки, мне пришлось заново учиться ходить. В их многолетней практике не было случая, чтобы такая нога срослась без операции, и я смогла ходить. По их мнению, меня можно записать в Книгу рекордов Гиннеса. Считаю, мне просто повезло! Оправдались пророческие слова моего друга, профессора Спивака Б.Г., который пришел на 8 марта с букетом роз и открыткой, на которой написал: «Одно имя «Надежда» обязывает тебя верить в то, что поднимешься и будешь ходить».

Я бесконечно благодарна врачам клиники Моржову В.Ф., Спиваку Б.Г., Генеральному директору Отдела ортезирования Гарибяну Т.В. за поддержку, теплое, сердечное, доброе, милосердное отношение, за квалифицированную помощь в критический момент моей жизни. В общей сложности в больнице пролежала более 10 месяцев и выписалась только к Новому году.

После больницы первый выезд в университет, совершила 6 мая 2015 года на торжественный митинг, посвященный 70-летию Победы в Великой Отечественной войне. Накануне, 24 апреля 2015 г. в Доме общественных организаций ЮЗАО мне, как члену Региональной Общественной Организации «Дети Великой Отечественной войны» г. Москвы, была вручена памятная медаль «Дети Великой Отечественной войны 1941-1945» и памятный знак. Все, с кем встретилась в университете, удивлялись, почему пропала. Никто даже и не знал, что почти год провела в больнице. Мне, конечно, было очень больно и обидно, как можно позабыть о коллеге и оставить в беде.

После митинга и возложения венков к Вечному огню, отошла в сторонку, опираясь на палочку. В этот момент меня увидел Виктор Антонович, и мы с ним запечатлелись на фоне цветущей сакуры. Кстати, единственный человек, который мне помог, это Садовничий В.А., которому в отчаянии из больницы написала письмо. После выписки получила материальную помощь 60 тысяч рублей. В 2016 г. вышел сборник «Поэтические зарисовки (стихи разных лет)», который открывается моим автобиографичным стихотворением «Детям Великой Отечественной войны».

Анализируя прожитое, казалось бы, я сделала все, что и здоровые люди. Но как было нелегко всю жизнь провертеться на одной ноге! Сколько горьких слез было пролито. Как хотелось бегать, прыгать, ходить на каблуках, танцевать. Но мне всегда придавала оптимизма мысль о том, что, будь с детства здоровым человеком – горы бы свернула. В то же время сознавать себя всю жизнь инвалидом – это очень тяжело.

Правда, в последнее время отношение к инвалидам в нашей стране изменилось в лучшую сторону. 3 декабря ежегодно в Государственном Центральном Концертном зале «Россия» отмечается Международный день инвалидов с приветственными речами, отличным концертом и подарками, которые получают инвалиды. К сожалению, не все могут принять участие. Инвалиды активно включены в общественную жизнь. На ТВ имеется официальный сайт «Фактор жизни», пользующийся большим успехом. Также и другие сайты «Всероссийский сайт для инвалидов», «Без границ», «Доступная среда», inva.tv. Портал есть для инвалидов DISLIFE. Кроме того, для инвалидов выходит специальная газета «Русский инвалид», а также журналы: «Доступный мир», «Инвалиды и общество» и др. Развивается инвалидный спорт, особенно радуют паралимпийцы. Проводятся фестивали, выставки, различные соревнования, конкурсы. Так, в 2009 г. была участницей конкурса модельеров и дизайнеров одежды для людей с ограниченными возможностями здоровья «Особая мода». На этом конкурсе был открыт специальный сайт www.bezgraniz.ru, благодаря которому люди получили возможность общаться, быть в курсе событий, не выходя из дома.

В 2015 г. участвовала в конкурсе «В Берлин вместе с Отто Бокк». Каждый должен был прислать свою историю, сопровождающуюся фотографиями и видеоматериалами. Все участники были разбиты на тройки. В нашей тройке был 13-летний Георгий Стратюк, страдающий ЦДП, не умеющий ни говорить, ни писать. Его историю писала мама. Был также Альберт Камалов, член сборной России по фехтованию на колясках, чемпион России. Была и я. В нашей тройке большинство проголосовало за Георгия, на втором месте оказалась я, на третьем – Альберт. Победителем стал Константин Дебликов из Воронежа, получивший главный приз – поездку на двоих в Берлин. Но все участники конкурса получили поощрительные призы и подарки.

В 2016 г. была участницей конкурса «25 лет движения вперед», посвященного юбилею Отто Бокка в России.

Я благодарна судьбе, что в 2002 г. впервые попала «Отто Бокк – Ортопедическая техника». Несмотря на то, что у меня тотальный паралич левой нижней конечности, очень сложная нога: сгибательная контрактура левого коленного сустава, укорочение, ротация голени кнаружи, разболтанность левого тазобедренного сустава, благодаря мастерству и усилию протезиста Гарибяна Т.В., отличному качеству комплектующих деталей, всегда получался комфортный, легкий и маневренный аппарат. У меня создавалось впечатление, что я хожу на своих ногах. Именно благодаря этому я смогла работать до 75 лет. Конечно, у меня есть мечта об аппарате с внешними источниками энергии, чтобы я могла ходить с подвижностью в коленном суставе, а также аппарате для купания и плавания.

Проводя в течение 11 лет отпуск на Балтике, не пользовалась ни лифтом, ни фуникулером, а спускалась к морю по лестнице из 186 ступенек. Ездила на экскурсии в Польшу, Литву, Куршскую косу, Калининград, посещала другие города русской Прибалтики. Много ходила и не чувствовала никаких неудобств.

Имеется много структур и организаций, ведущих большую работу с инвалидами: Департамент труда и социальной защиты, Департамент социальной защиты населения города Москвы. В каждом административном округе имеются Управления социальной защиты населения, в каждом районе работают Центры социального обслуживания населения, предоставляющие инвалидам бесплатные услуги. Имеется Московская городская организация Всероссийского общества инвалидов (МГО ВОИ), председателем которого является Лобанова Н.А., а также местные общества инвалидов и ветеранов. Есть Всероссийская общественная организация «Дети войны» (ООО «Дети войны»).

Есть Региональная Общественная организация «Дети Великой Отечественной войны» г. Москвы. Имеется православная служба помощи «Милосердие», с более чем 25-летним опытом работы. Руководит ею – епископ Орехово-Зуевский Пантелеимон, викарий Святейшего Патриарха Московского и всея Руси, председатель синодального отдела по благотворительности и социальному служению Русской православной церкви. Познакомилась с этой службой весной 2014 года на празднике «Белый цветок» в Марфо-Мариинской обители. Присутствовала на литургии епископа Пантелеимона, который меня исповедовал, причастил. Так как была после больницы, то получила у него благословение на выздоровление. У них есть сестры милосердия и добровольцы, помогающие в свободное от учебы и работы время детям-сиротам, больным, старикам, одиноким, инвалидам. Все они верующие, с ними проводит беседу сам епископ. Приходят один раз в неделю, помогают по хозяйству, убирают квартиру и решают другие проблемы. Сейчас, в тяжелое для нашей страны время эпидемии очень хорошо организована волонтерская служба, доставляющая продукты, лекарства, средства индивидуальной защиты.

По инициативе ректора Садовничего В.А. на базе Студенческого Союза МГУ с 25 марта 2020 года на время эпидемии коронавируса и самоизоляции создан Волонтерский центр для поддержки старшего поколения «людей Московского университета», ветеранов. В центр входят более 100 студентов, аспирантов, магистрантов всех университетских факультетов. Они еженедельно бесплатно обеспечивают продуктами питания, лекарствами, средствами гигиены 400 человек, тем самым проявляя заботу и оказывая неоценимую помощь сотрудникам университета.

Для инвалидов в Москве имеются государственные предприятия, изготовляющие протезно-ортопедические изделия: Московское протезно-ортопедическое предприятие, Реутовский экспериментальный завод средств протезирования, Московское объединение «Металлист», ФГУП ЦИТО. Кроме того, имеется более 20 малых предприятий: Протезист, Огонек и т.д. Есть сеть ортопедических салонов «Ортека». В ортопедических салонах инвалиду можно купить обувь за свой счет, но он, к сожалению, теперь не оплачивается.

С заказом протезно-ортопедических изделий существуют сложности, заключающиеся в том, что плохая организация тендерных торгов задерживает своевременное изготовление прописанных в ИПР технических средств реабилитации на несколько месяцев, а инвалиду они просто жизненно необходимы. Программа индивидуальной реабилитации должна работать вовремя. В этой связи больной вопрос о ВТЭКах, которые имеются в каждом районе. Чтобы понятно, о чем идет речь, приведу свой пример. Хотя болею с детства, но до 55 лет имела 3 группу инвалидности бессрочно. С 1987 года лечилась в Центральной поликлинике №1 Министерства здравоохранения РСФСР, которую затем за отсутствием финансирования передали 1-ому Московскому медицинскому институту имени И.М.Сеченова. Заведующий неврологическим отделением Гриль В.В., осматривая меня, рекомендовал проходить ВТЭК на 2 группу, т.к. будут бесплатные лекарства. Но, при прохождении в 10-й районной поликлинике, надо мной в прямом смысле слова просто издевались, и я чуть не схватила инфаркт. Правда, дали 2 группу работающую. Следующий раз проходила ВТЭК в 2018 году. Вначале была записана одна пара обуви на аппарат, а на другую ногу должна купить сама, так мне разъяснила Руководитель бюро Эфендиева Ф.С. Еще курьезнее было, когда в ТСР мне записали костыли с опорой под локоть. У меня больные руки, и я не могу на них ходить. Просила трость, но Эфендиева сказала, что трость положена 3 группе и предложила перевести меня на 3 группу, с чем я, естественно, не согласилась. Первый раз соцработник потеряла мои документы, мне пришлось вновь все собирать. Мы пошли с ней вместе. Увидев меня, Эфендиева сказала: «Дмитриева, так Вы ходите? Я снимаю с Вас брюки. И сняла. Но ведь при полной атрофии не могу носить готовых брюк. Мне их надо только шить по индивидуальному заказу. Но добиться ничего невозможно. Столько пренебрежительного отношения, унижения человеческого достоинства приходится при этом испытывать. ИПР должна работать и не формально. Изделия должны соответствовать не группе инвалидности, а прежде всего потребности инвалида.

Государство проявляет заботу об инвалидах, их жизненных условиях и отдыхе, правда, эта система нуждается в доработке. Так, получить ежегодную санаторно-курортную путевку достаточно сложно. Хорошо, что еще имеются реабилитационные центры, в которых можно отдохнуть и поправить здоровье: «Преодоление», «Три сестры», «Голубое» в Московской области, Научно-практический центр в Рузском районе с двумя филиалами «»Виват» и «Виктория», Некрасовка и др. Замечательно также, что существуют многочисленные благотворительные организации, общества, фонды: Вера, Наш дом, Дорога вместе, Подари жизнь, Добрые люди, Возрождение, Доброе сердце, Движение – это жизнь, Мир без границ, Надежда, Врачи без границ, Мир добра и др.

Хорошо, что появились автобусы с низкой посадкой, с подъемниками. Но в трамваях очень высокие ступеньки, подняться и спуститься по ним инвалиду очень сложно. В метро есть пандусы, но без сопровождения пользоваться ими также невозможно. Во многих домах имеются пандусы, но некоторые только для проформы.

Работает городская служба льготного «Социального такси», идея которого принадлежала Ю.М.Лужкову, предназначавшегося вначале исключительно для инвалидов с заболеваниями опорно-двигательного аппарата. Безусловно, это было очень большой помощью для людей с ограничениями здоровья. В течение более 30 лет сама водила машину с ручным управлением. Более того, мой водительский стаж начался с мотоколяски, которую мне, как инвалиду, через Министерство социального обеспечения продали за 200 рублей. На ней проездила меньше года, т.к. она все время ломалась, и мне ее списали в металлолом. Раньше инвалидам с заболеваниями опорно-двигательного аппарата через органы социального обеспечения продавали со скидкой автомобиль «Запорожец», даже давали компенсацию на бензин. Но с выходом пресловутого ФЗ-122 эти льготы, к большому сожалению, были отменены. Много лет пользовалась услугами «Социального такси». Когда работала, то у меня не было проблем, заказывала такси на месяц вперед на все свои лекции, заседания кафедры, собрания и т.д. Но после ухода со службы в связи с тяжелой травмой, начались проблемы и с машиной. Мало того, что очень переживала, что пришлось уйти с работы, т.к. зимой мне запрещено было ходить, так меня еще и наказывали с заказом такси, причем исключительно в лечебных целях: в больницу, ортопедическую фирму, поликлинику и т.д.

Была приятно удивлена отношением к инвалидам во всех аэропортах не только Москвы, но и других городов. Везде имеются стойки для ограниченно мобильных пассажиров. Теперь нет никакой проблемы с вылетом и прилетом, т.к. сотрудники аэропортов все заботы берут на себя. Все инвалиды благодарны за такую искреннюю милосердную услугу.

Но до сих пор не могу смириться с выходом ФЗ- 213, по которому всех инвалидов с 70-летнего возраста автоматически перевели на старость, не считаясь с их мнением, уменьшив тем самым пенсию. Здесь явно ущемлены права инвалидов. О какой справедливости может идти речь? Ведь от того, что меня зачислили в старики, я не перестала быть инвалидом? Будучи с детства больным ребенком, всю свою сознательную жизнь училась и работала до 75 лет, но так и не обеспечила себе достойную старость. Считаю также несправедливым решение о том, что человек из трех льгот может получать только одну. А если я инвалид, ветеран, «Дитя войны» одновременно? Тем более, что была в оккупации, да и, собственно, из-за войны стала инвалидом, что подтверждает моя история.

Не хотелось заканчивать статью на грустной ноте. Ведь 2020 год объявлен «Годом памяти и славы в честь 75-летия Победы в Великой Отечественной войне».

Печально, что уходят ветераны, все меньше их становятся ряды. Но наша миссия – их чтить и помнить, они Россию нам от гибели спасли! Но есть еще свидетели той драмы, что в годы грозные мужали и росли, война сломала судьбы многих, и называют их «детьми войны»! В этой связи мне особенно было приятно, что в апреле этого года в офисе региональной общественной организации «Дети Великой Отечественной войны» г. Москвы мне вручена медаль «Детство за Победу».

Детям Великой Отечественной войны

75 лет прошло со дня Победы,

Но не забыть нам никогда

Тревожный голос Левитана,

Внезапно началась с фашистами война.

Родились мы в нелегкую годину,

На нашу долю выпала война,

Не понимали мы ее причину,

Но верили, что кончится она.

Смотрю альбом военных лет,

На детских лицах горя след,

Глаза потухшие совсем,

Как будто в них и жизни нет.

Мы видели звериный лик войны:

Бомбежки, взрывы и пожары,

И, укрываясь от врагов,

Из дома своего бежали.

Сидели в яме земляной,

Над головой кружили самолеты,

Была слышна стрельба из пулемета

И отзвук канонады огневой.

Кричали дети, взрослые рыдали,

Но нам хотелось очень жить,

Делились все последними кусками,

Чтоб сильный голод утолить.

Услышав речь немецкую и топот,

Мы вздрагивали все, боясь,

Что немцы вдруг сюда придут

И всех нас просто перебьют.

Сожгли фашисты всю деревню,

Пылал наш дом и кошка в нем.

Я вся от страха задрожала.

Прижавшись к маме, зарыдала.

Запомнила я эту драму

На всю оставшуюся жизнь:

Утратили мы кров родной,

Оставили здоровье под Москвой.

Мы ликовали в майскую Победу,

Все рады, что закончилась война.

Но отзвуки ее глухие

В моей душе живут всегда.

Сегодня двадцать первый век,

Пусть счастлив будет человек,

Живет пусть в мире и любви,

Не зная никогда войны.

 

Заслуженный преподаватель Московского университета,
кандидат философских наук, доцент Дмитриева Н.К.

4 мая 2020 года