Начало Статьи 03-04_2019 МЕЖДУ СЦЕНОЙ И ЖИЗНЬЮ
МЕЖДУ СЦЕНОЙ И ЖИЗНЬЮ | Печать |

1-3 марта в Москве прошел очередной, уже пятый по счету, Международный фестиваль «Протеатр. Международные встречи».

Его организаторы — Региональная общественная организация социально-творческой реабилитации «Круг» и Театральный центр имени Мейерхольда (ЦИМ) — удачно совместили в программе спектакли инклюзивных театральных коллективов с мастер-классами известных артистов, постановщиков и танцтерапевтов, работающих в этой сфере. Результат — наплыв специалистов из десятка стран, включая США, Польшу, Чехию, Израиль, из ряда регионов России, битком набитые залы на спектаклях (вход по билетам!) и досрочно закрытая регистрация на мастер-классы.

 

Ансамбль — дуэт — соло...

Открывая первый фестивальный день, бессменный руководитель «Круга» Наталья Попова напомнила тему этого фестиваля — «развитие индивидуальной выразительности актера в соло-партитуре, мини-ансамбле, большом коллективе». Не секрет, что в Интегрированной театральной студии (ИТС) «Круг» предпочтение отдают пластическим спектаклям, в которых множество актеров, импровизируя на заданную тему, в итоге сплетается (в прямом и переносном смысле!) в целостное действо.

Так создавался и открывший фестиваль спектакль «Всякий человек», построенный по принципу средневекового моралите. Кроме основной труппы «Круга», в нем оказались заняты и несколько приглашенных актеров, среди которых — и участник многих инклюзивных проектов, а также художник и спортсмен Александр Похилько.

Постановщики погрузили зрителя в атмосферу средневековой площади, на которой играет бродячая труппа. (Люди сидели вокруг сцены.) Этот формат добавил проблем артистам, которым пришлось вертеться на все четыре стороны. Но в итоге все вышло очень стильно и красиво.

Насыщенный непривычными аллегориями и полузабытыми символами, спектакль, тем не менее, был обращен к каждому из сидящих в зале. Ведь его тема — встреча со смертью. В отличие от прототипа, в этом моралите режиссер Наталья Попова и ее помощники сознательно избегали примитивного морализаторства. Двигаясь от увлечения чувственностью и гордыней к смирению и покаянию перед лицом неизбежности, они насытили отвлеченные понятия живыми человеческими эмоциями — и тем самым преобразили старинный жанр.

Что касается темы фестиваля, то в этой постановке она раскрылась через традиционное для ИТС «Круг» использование каждого актера как неповторимого мазка в общей картине. В итоге пластические группы складывались не только из отлично тренированных тел, но и из эмоций участников спектакля, из их умения сочетать импровизацию с чуткостью к партнерам. В каком-то смысле групповые образы в этом действе мне показались даже живее, чем традиционные персонажи Доктора, Смерти, Человека…

Особую чуткость артистов отметил и постановщик одной из сцен, студент режиссерской магистратуры ЦИМа Дмитрий Мышкин. «Этот театр научил меня доверию. Во время тренингов артисты были предельно внимательны друг к другу»,— подчеркнул он.

2-го марта на фестивале должна были выступать немецкая труппа «TanzbarBremen». Но германская почта потеряла какие-то документы, и артисты приехать не смогли. Организаторы срочно стали заполнять пробел — и в итоге получился сногсшибательный (не побоюсь этого слова!) вечер пластических миниатюр в минималистском стиле.

Его открыл «Сокровенный дуэт» в исполнении израильской пары Хаи Коэн и Аелета Бессора. Вместо уже привычного для России танца на коляске в формате комби зрители увидели неторопливый рассказ о чувствах двух людей, в котором каждый жест имел огромный смысл. Главными эмоциями постановки, как и в предыдущий вечер, стали бесконечное доверие и сосредоточенность танцоров друг на друге. «Нашей задачей было не носиться по сцене, а пользоваться тормозами и посмотреть, как из этого, по сути, одного движения, может возникнуть целый мир», — пояснил после спектакля Аелет Бессор.

Предельно сосредоточены были и артисты студии «Круг 2», которые показали фрагменты своего спектакля «Шестое чувство». Однако в их дуэтах и ансамблях нашлось место самым разным эмоциям, непредсказуемо перетекающим одна в другую. Поочередно вступая в круг света (зрительского внимания? высшей сосредоточенности?), под необычную музыку питерского композитора Алексея Плюснина они эпизод за эпизодом разыгрывали драму человеческих отношений — и вновь растворялись во тьме. Выступление завершилось пронзительным вокальным соло Евгении Скоковой, в котором парадоксально сплелось и напряжение, и боль, и освобождение…

А затем зрители увидели премьеру перформанса под названием «Между», где были заняты артисты театра «Балет Москва» Мария Губанова и Андрей Тихонов и уже известный нам Александр Похилько. Это был режиссерский дебют многолетнего участника проектов ИТС «Круг» Алексея Щербакова.

Действо началось как некая танцевальная разминка, в которой все трое довольно согласованно выполняли движения. Но затем началось странное: артисты балета стали… исследовать функциональные возможности Сашиных протезов, превратив его едва ли не в манекен. Вскоре Похилько, воспользовавшись тем, что партнеры замкнулись на себе, скинул искусственные «ноги» и… предложил примерить одну из них Андрею. Так была проведена любопытная параллель между протезом и другим человеком. И с тем, и с другим надо сжиться, сработаться, подстроиться под его потенциал. После этого эксперимента согласованность движений трио вышла на совершенно иной уровень...

В последний день фестиваля состоялись два моноспектакля — «Лети!» Маркеты Странски (Чехия) и «Это движет мною» Аристиде Ронтини (Италия). Постановки оказались очень похожими внешне — и очень разными по своему наполнению.

В обеих сюжет строится на взаимодействии маленького человека с физическими особенностями и большого мира, который воплощает сцена. Мира, который надо как-то освоить. В процессе освоения периоды активности сменяются затишьем, когда герой углубляется в собственное «я», чтобы собрать силы для нового рывка. Даже начало и финал спектаклей одинаковы: исполнитель вступает, стоя в полутьме у задника спиной к зрителю, и завершает на том же месте, но уже лицом к нему, в луче света, с улыбкой победителя…

Маркета Странска рассказала, в общем, типичную для инклюзивного театра историю человека, который потерял ногу и мучительно осознает свое новое «я». Эйфория от того, что ты просто жив, сменяется болью понимания своей инаковости, потребностью в костылях-подпорках — и снами, в которых ноги по-прежнему две... Но только изжив эту боль, героиня заново постигает радость жизни — и обретает силы, чтобы уверенно встать пусть на одну, но — свою ногу.

Гораздо глобальнее оказался перформанс Аристиде Ронтини. Если отталкиваться от самого танца, он тоже — об обретении себя. Но акцент делается уже не на преодолении неких внутренних обстоятельств («я не такой»), а о поиске гармонии с внешним миром. Решение зрителю подсказывает звуковое сопровождение: от какофонии шорохов, через тишину — к гармонии классической музыки. В соответствии с этим, и движения героя становятся все более плавными и эмоционально насыщенными.

Но замысел Аристиде оказался еще глубже. Он отсылает к исследованиям Масару Эмото, обнаружившего, что форма замерзших кристаллов воды зависит от того, насколько гармоничными были вибрации, которыми воздействовали на нее в жидком состоянии. А ведь тело человека на 80% состоит из воды. Насколько мы, мыслящие существа, способны управлять собой — и воздействовать на окружающий мир?

Вопрос открыт...

 

На перекрестке мнений

Показы на фестивалях «Протеатр. Международные встречи» традиционно сопровождаются обсуждениями увиденного на сцене. В них принимают участие актеры и постановщики спектаклей, а также все желающие. Высказывая свое мнение, зрители порой называли только свои имена.

В конце второго дня фестиваля историк-искусствовед Ирина Сироткина вспомнила слова «бабушки современного танца» Айседоры Дункан из ее манифеста «Танец будущего»: каждое тело будет танцевать свой собственный танец. «Сегодня вечером мы это увидели. Все тела разные, у каждого есть свой собственный танец, и это — огромный потенциал для творчества и развития современного танца!»

Эти слова сформулировали основной посыл всех обсуждений. Расходясь в конкретных оценках, большинство участников говорило об «особом театре» не как о театре, в котором играют инвалиды, а как о феномене, который чем-то отличается от других театральных течений. Именно он позволил арт-директору Центра имени Мейерхольда Елене Ковальской в конце фестиваля отметить, что «особый театр» стоит на переднем крае современного танца.

Что касается деталей, то особенно интересной мне показалась дискуссия третьего дня, когда были показаны моноспектакли «Лети!» и «Это движет мною».

Первый же зритель, философ Полина, поинтересовалась у Маркеты Странски, планировала ли она аплодисменты в середине перформанса (они прозвучали после того, как актриса отстегнула протез). Вопрос явно застал ее врасплох — и участники обсуждения наградили ее очередной овацией. Затем Маркета призналась, что изначально такого намерения у нее не было, однако и на спектаклях зрители реагируют примерно так же («Лети!» идет на сцене пражской студии ALTA как обычный спектакль). «Я принимаю такую реакцию как часть перформанса», — отметила она.

Тему продолжил худрук театра «Круг 2» Андрей Афонин. «Мне кажется, аплодисменты снизили художественную составляющую этого действа, — предположил он. — Когда мы аплодируем тому, что артист, как спортсмен, может делать и то, и другое, и третье, — это выходит за рамки театра. Это — проблема нашего восприятия. Снятый во время перформанса протез сместил наше внимание с артиста на человека, которому мы сочувствуем. Хотя само тело Маркеты, его балансировка — великолепны именно с точки зрения эстетики».

В ответ Елена Ковальская напомнила, что буквально накануне в перформансе «Между» пуб­лично снял протезы Александр Похилько, однако аплодисментов не было. Она предположила, что зритель «просто среагировал на ритмичную музыку и обаятельную улыбку».

Но все оказалось далеко не так просто: вопрос Афонина вызвал множество самых разных мнений.

«Понятно, что в театре Андрея Афонина, вполне профессиональном, актеры — с особенностями и без — не рассчитывают на легкий эффект, — парировала Ирина Сироткина. — Они очень много работают над актерской техникой и сценическим движением, добиваясь мастерства и профессионализма. Я бы ответила на его вопрос так: любое человеческое действие многозначно. Снять на сцене протез — очень мощный жест, но не обязательно бьющий на жалость. Как полное обнажение может сделать человека уязвимым, незащищенным, а может, наоборот, сильнее. В соло Маркеты Странской снятие протеза обозначило тему спектакля: о том, что значит в 25 лет потерять ногу (а именно так случилось с Маркетой). Для меня ее соло — не о жалости, а о том, как научиться твердо стоять на земле и двигаться, не теряя равновесия. На одной или даже на двух ногах».

«Я восхищена тем, как Маркета передала движениями тела все переживания души, — вступила в разговор психолог Ирина. — Я хлопала оттого, что восхищена вашей силой духа».

По мнению актрисы театра «Круг» Анны Килиной, «быть в протезе или снять его — выбор человека. Иногда ты надеваешь его, чтобы не ловить на себе лишних взглядов; иногда можно походить и без него».

В ходе обсуждения возник вопрос: нужны ли для подобных постановок специальные фестивали?

Как отметила Маркета Странска, в Чехии есть несколько инклюзивных театральных проектов, но нет инклюзивного фестиваля. Схожая ситуация сложилась и в Италии. «У нас есть фестивали, которые в большей или меньшей степени поддерживают инклюзию в искусстве, — сообщил Аристиде Ронтини. — Было бы хорошо, чтобы были специализированные фестивали. Они дают нам возможность быть увиденными. Не всегда такая возможность есть на обычных фестивалях. У тех, кто составляет их программу, тоже есть свои предрассудки. Возможно, наши постановки чуть-чуть недотягивают по качеству или что-то не вписывается в программу».

Хореограф Антонио Килес Виллануэва напомнил, что фестивали инклюзивного искусства есть в Англии, Франции, Швейцарии, его родной Испании. «Такие фестивали — составная часть процесса, — пояснил он. Они необходимы сейчас, но в будущем, надеюсь, их уже не будет. У нас будет возможность встроиться в нормальный театральный процесс».

А Маркета призналась, что этот вопрос они с коллегами активно обсуждают уже второй день. «Я считаю, что нужно и то, и то. С одной стороны, очень важно встречаться с похожими людьми. Это дает возможность развития, обмена опытом, обсуждения каких-то важных деталей. Но должна быть и возможность выступать перед обычной публикой. Мы же живем среди обычных людей, а не в доме, где живут только инвалиды».

Профессор Московского городского психолого-педагогического университета Анна Щербакова в своем выступлении объединила все постановки фестиваля.

«Я была здесь все три дня, и мне показалось, что я была на одном спектакле. В первый вечер у меня было очень глубокое впечатление, когда тема встречи человека со смертью в постановке театра «Круг» сняла все вопросы о норме — не норме, особенностях и подобных различиях, которые мы выставляем, чтобы поделить группы людей. Из этой точки измерения остальные перформансы я воспринимала как нечто, относящееся лично ко мне. Я увидела людей в разном диалоге: от пожирающего, уничтожающего, который заканчивается одиноким воплем в пустое небо, через взаимодействие трио, в котором рождается внимание друг к другу, к полной гармонии отношений двоих, которую показал израильский дуэт. Сегодня было потрясающее завершение этого образа жизни человека. Мартин Полинек из Чехии спросил: с кем коммуницирует актер, если он один на сцене? Я увидела здесь диалог с самим собой. Наверно, это — главная опора человека, но ее можно получить, только пройдя все те круги, которые мы увидели в постановках этих трех дней».

Казалось бы, вот — хорошее завершение дискуссии. Однако вслед за ней слово взяла Магдалена Хасчук-Свежбинская, представляющая польский Институт имени Ежи Гротовского. Именно ее слова мне показались идеальным финалом:

«Мейерхольд говорил о том, что в театре — четыре автора: автор пьесы, режиссер, актер и четвертый автор — зритель,— напомнила Магдалена. — У ваших спектаклей есть все необходимое, чтобы мое воображение начало работать. Это очень маленькие, очень глубокие вещи, и я буду жить с ними еще многие часы. Мы не должны пользоваться дополнительными словами. Это — искусство, и точка».

Екатерина ЗОТОВА